Как ночной рейс в Катар породил самый изобретательный детектив за десятилетия
Стюарт Тёртон ждал эту идею 12 лет. В 8 влюбился в Агату Кристи. В 21 попробовал написать детектив в её духе — «ерунда вышла», говорит сам. Отложил. В 31, в ночном рейсе в Катар, бессонница — и вдруг концепция пришла целиком. Достал ноутбук, написал 2000 слов прямо в воздухе.
Следующие три года едва не свели его с ума.
«Семь смертей Эвелин Хардкасл» — детектив, где герой проживает один и тот же день в телах восьми разных людей — стал лауреатом премии Costa 2018, разошёлся тиражом более миллиона копий и переведён на 28+ языков. За ним стоят таблицы с двухминутной разбивкой каждого персонажа, две стены в стикерах и 40 000 выброшенных слов.
Рабочий парень из Уиднеса, который всё время терялся
Тёртон родился в 1980 году в Уиднесе — рабочем городке на северо-западе Англии. Изучал английскую литературу и философию в Ливерпульском университете — комбинация, о которой шутит: «Стал отличным спорщиком и совершенно непригодным выпускником». Социальное происхождение оставило след: «Я с подозрением отношусь к унаследованному богатству и заниженным ожиданиям, которые идут с рабочим районом».
После университета сказал родителям, что уезжает на полгода. Пропал на пять лет. Преподавал английский в Шанхае («Однажды сел не на ту электричку и уехал на 200 км в неправильную сторону — и не заметил»), работал на складе в Дарвине, чистил туалеты в частных аэропортах Австралии, собирал фрукты, учился класть гипсокартон. Потом стал технологическим журналистом в Лондоне — и нашёл работу мечты: тревел-журналистика в Дубае. Две недели в месяц на тропических островах, тридцатый этаж с видом на марину. Почти утонул при погружении с аквалангом. «Неприятно, зато там я познакомился с женой».
Его биография в литературном агентстве: «Не имея специализации, попробовал почти всё... Ничего не планировалось. Он просто всё время терялся по дороге».
Двенадцать лет в ожидании идеи
Тёртон последовательно рассказывает эту историю в десятках интервью — и она охватывает всю его взрослую жизнь.
В 8 лет — первая Кристи. В 21 — попытка написать что-то в её духе. Ничего. «Просто кидал трюки Кристи на страницу, не добавляя ничего своего». Отложил на «неделю, или месяц. Точно не на 10 лет».
Прорыв случился в ночном рейсе в Катар, когда ему было около 31. «Обычно мысли упирались в стену. Но в этот раз концепция просто ждала меня. Агата Кристи в петле "Дня сурка" с кусочком "Квантового скачка"». Идея пришла «целиком» — он открыл ноутбук и написал 2000 слов.
Через шесть месяцев бросил работу мечты, уехал из Дубая, снял квартиру в Лондоне над детским садиком. «Писал "Семь смертей" под запах грязных подгузников и звуки плачущих детей». Брал ровно столько фриланса, сколько нужно на аренду. Остальное время — роман. «Тяжело, изматывающе, ужасно. Сейчас жить гораздо приятнее».
Вернулся в Англию намеренно: «Мне нужны были усадьбы, плохая погода, классовая система. Всё встроенное в романы Кристи. В Дубае это не написать».
Инженерный подход к детективу: таблицы, стикеры и 40 000 слов в мусор
Вся история разворачивается внутри одного повторяющегося дня, где одновременно движутся восемь тел. Тёртону понадобилась система планирования инженерного уровня. Три месяца планирования — прежде чем написать первое слово прозы.
В центре — таблица с двухминутной разбивкой действий каждого персонажа на протяжении всего дня, нанесённая на нарисованную от руки карту поместья. «Огромные блокноты с личностью и причудами каждого персонажа, которые я яростно заполнял в 2 ночи». Стикеры покрыли две стены кабинета.
Каждый из восьми хозяев тел — инструмент темпа: «Нужно ускорить книгу — помещаю Эйдена в тело безрассудного молодого человека. Нужно замедлить — в тело пожилого персонажа, медленного физически, но мудрого».
Через семь месяцев Тёртон сошёл с плана. «Блестящая идея», не предусмотренная таблицей, потянула другую, третью. «Через несколько месяцев книга превратилась в полный хаос — и была совершенно невосстановима». Он выбросил 40 000 слов — три месяца работы — и вернулся к изначальному плану.
Урок сформулировался в принцип: «Вся книга — честный фокус. Каждая подсказка лежит перед читателем. Никто не появляется там, где не мог оказаться. Если жульничаю и кто-то замечает — весь трюк рассыпается».
Итог: три месяца планирования, почти три года написания, шесть месяцев редактуры, 27 крупных правок. После публикации Тёртон сжёг все заметки в саду — символическое освобождение от таймлайна, который едва не свёл его с ума.
Агата Кристи, Кафка и видеоигры
Тёртон называет влияния без прикрас: «Присмотрись к "7½ смертям" — увидишь ДНК Агаты Кристи, Арундати Рой, Конан Дойла, Мервина Пика, Кафки и Реймонда Чандлера. Они были как справочники. Когда застревал — шёл к ним смотреть, как они делали».
Кристи — фундамент. Тёртон перечитывает «Десять негритят» каждый год, считает её «абсолютно совершенной». Но именно она создала парадокс: «Кристи написала все возможные детективы и израсходовала все лучшие твисты. Мне нужно было что-то, что выделит мою книгу».
Видеоигры повлияли глубже, чем он сам осознавал. Восемь хозяев тел — как жизни в игре. Повторение дня — как перезапуск уровня с сохранённым знанием. Способности каждого хозяина — как RPG-характеристики. Тёртон признал тематическое родство с The Sexy Brutale, Deathloop и Return of the Obra Dinn — хотя все они вышли уже после его романа.
Что думают 486 000 читателей
Рейтинг 3.78 на Goodreads (486 000 оценок) отражает поляризующий характер книги. 27% — пять звёзд, 36% — четыре. Но 10% — две и ниже.
Поклонники называют её «самым оригинальным произведением, которое я когда-либо читал». Критики внутри сообщества сходятся: сложность — главная точка раздора. Одни советуют читать за один-два дня, чтобы не потерять нить. Другие — «512 страниц запутанной тарабарщины».
Самые богатые дискуссии — о философских измерениях. Идентичность: насколько тело определяет, кто мы? Свобода воли: Эйден выбирает действия или просто наблюдает за тем, что уже произошло? Искупление: может ли человек измениться, если не помнит своих поступков?
Один литературный блогер связал механику повторений с индуистской концепцией самскары — глубоко укоренившихся паттернов поведения, которые требуют устойчивого морального усилия, чтобы разорвать. Наблюдение Чумного доктора захватывает суть: «События повторяются день за днём, потому что гости принимают одни и те же решения. Они не видят другого пути — и поэтому ничего не меняется».
Премия Costa и несостоявшийся Netflix
The Guardian: «головокружительный». The Times: «поразительно отточенный дебют». Писательница Сара Пинборо дала самую яркую рецензию: «Если бы Агата Кристи и Терри Пратчетт когда-нибудь занимались сексом под ЛСД, "7½ смертей Эвелин Хардкасл" был бы их психоделическим ребёнком».
В декабре 2020 года Netflix объявил семисерийную адаптацию. В январе 2023-го — закрыли, не запустив. Тёртон: «Печально, но такова жизнь. Ищем другой дом. Главное — чтобы получилось по-настоящему блестяще».
Тираж: более миллиона копий. Переводы: 28+ языков. Первое место в списке бестселлеров The Saturday Times. Премия Costa за лучший дебютный роман 2018 года. В США название изменили на The 7½ Deaths of Evelyn Hardcastle, чтобы не путать с книгой Тейлор Дженкинс Рид The Seven Husbands of Evelyn Hugo. Тёртон об этом: «Однажды на книжной ярмарке ко мне подошёл чудесный пожилой мужчина, который купил "Семь смертей", "7½ смертей" и "Семь мужей", думая, что это трилогия».
Книга, которая практикует то, о чём говорит
Главная ирония «Семи смертей»: её создание отражает её же темы. Тёртон ждал двенадцать лет, потом три года занимался одержимым повторяющимся совершенствованием — отбрасывал неудачные попытки, возвращался к плану, оптимизировал каждый двухминутный интервал. Герой романа делает то же самое: повторяет день, обитает в разных перспективах, собирает понимание из фрагментов.
Тёртон подходит к прозе как инженер к системе: каждый ввод отслежен, каждый выход проверен, каждый сбой предусмотрен. Но результат не ощущается механическим. Фон в тревел-журналистике даёт прозе чувственную непосредственность, а философское образование проявляется в подлинном интересе к вопросу: могут ли люди меняться?
Вызов Чумного доктора — не просто сюжетный приём. Это тезис книги: большинство людей повторяют один и тот же день, потому что не могут представить другого. Вырваться — требует не только умения, но и морального мужества.
Я уже писал о том, как читал эту книгу восемь месяцев на английском и что это изменило: Две книги, которые невозможно понять без опыта.
Есть ли книга, которую ты понял только после личного опыта — не интеллектуально, а изнутри?